Деревни и села,  Ново-Никольское

Про село Ново-Никольское

Сельцо возникло в XIX в. на землях, некогда принадлежавших селу Нахабину. В 1800 г. временный владелец Села Нахабина Квашнин-Сама­рин отделил ненаселенные пустоши и оставил их в собственном владе­нии. В 1807 г. их выкупил, а потом заселит обер-провиантмейстер Нико­лай Максимович Походяшин.

Его отец вышел из уральских ямщиков и разбогател, обнаружив месторождения меди, на которых основал очень прибыльные медеплавильные заводы. Сыновья заводчика на военной службе выслужили дворянские звания и впоследствии продали отцов­ские заводы в казну за 2,5 млн рублей. Старший из них, Платон Макси­мович Походяшин, стал другом и соратником известного просветителя Николая Ивановича Новикова, все свои средства вложил в книгоизда­тельскую деятельность, позже разорился и умер в нищете. А младший, продолжая службу в армии, предпочел стать подмосковным помещиком.
Во владении Н. М. Походяшина в Ревизских сказках 1811 г. впервые упоминается сельцо Ново-Никольское с большим штатом дворовых лю­дей и с крепостными крестьянами. В его имении дворовые люди были за­писаны только по имени и отчеству, как было принято в ревизских сказ­ках и исповедных книгах того времени. Но семьи крестьян переписаны с указанием имени, отчества и фамилии, что очень редко встречалось в Московской губернии. Старожилы рассказывали, что их предки были привезены сюда из Пермской губернии или из Сибири. Возможно, что в их числе были выходцы из Польши, высланные на Урал после восстания.

Многие годы Новоникольские крестьяне жили как бы особняком от мест­ных жителей, сохраняя свой «нездешний» престольный праздник, свои особые обычаи, удивляя гостей пельменями, о которых в Подмосковье не имели раньше представления.
Однако владелец не очень дорожил своим имением и вскоре передал его корнету Закржевскому, приходившемуся ему родственником. После смерти Закржевского в 1814 г. он снова становится владельцем сельца, те­перь уже по духовному завещанию корнета, и опять не надолго. (ЦИАМ. Ф. 98. On. 1,ex. 17).

Осенью 1816 г. Ново-Никольское он продал сельцо Екатерине Василь­евне Бестужевой-Рюминой, матери будущего декабриста. Отец декабрис­та, Павел Николаевич Бестужев-Рюмин, служил городничим в небольшом уездном городке Горбатове Нижегородской губернии. Их семья имела в том же уезде двадцать душ крепостных в своем родовом имении — дерев­не Кудрешки, но предприимчивая жена за счет доходов от винных отку­пов приобрела в Нижегородской губернии два крупных имения с семьютами крестьянами.

В Кудрешках родился в 1801 г. и жил там до 15 лет их младший сын Михаил, и в деревне получил отличное по тем временам домашнее образование. Вероятно, благодаря близости деревни к име­нию богатого графа Шереметьева, который содержал для обучения сво­их детей несколько учителей-иностранцев.
В 1816 г. Бестужевы-Рюмины выехали в Москву, чтобы продолжить об­разование любимого младшего сына. Ему прочили родители купленное в Подмосковье Ново-Никольское, чтобы записать его в Московское дво­рянство, которое считалось выше, чем любое провинциальное. Тем вре­менем сам Михаил, мечтавший о карьере дипломата, успешно продол­жил обучение в Москве и через два года, в 17 лет сдал экзамены за пол­ный курс университета.

Родители будущего декабриста большую часть времени проводили в Ново-Никольском, занимаясь устройством имения. В восточной части усадьбы, согласно более позднему плану, стоял двухэтажный кирпичный господский дом, который существует поныне, справа и слева, в одной ли­нии с ним, находились два небольших флигеля. В противоположной час­ти огромного усадебного двора, обнесенного одним забором, находились три небольшие постройки, соединенные между собой. Это была ткацкая фабрика, устроенная Е. В. Бестужевой-Рюминой в 1818 г., о которой она со­общает в представленном властям отчете:


«В Звенигородский земский суд от содержательницы миткалевой фа­брики госпожи надворной советницы Катерины Васильевой дочери Бес­тужевой Рюминой.
Вследствие требования оного суда сим честь имею объяснить: 1) что по содержанию мною фабрики занимается работников 35 человек; 2) Строение и заведение стоит 6 ООО рублей; 3) ежегодно употребляется при оной фабрике суммы на 15 ООО рублей; вырабатываетца изделия на 18 ООО рублей». (ЦИАМ. Ф. 743, on. 1, е.х. 233).


Бывая в Ново-Никольском, общительный и любознательный Михаил, выросший в провинциальной деревне, не раз слышал от местных жите­лей рассказы о народном восстании в Польше, что не осталось бесслед­ным. Впоследствии, став членом Южного общества декабристов, он про­явил особенно большую активность в деле установления связей с поль­ским революционным обществом.
Но пора было начинать карьеру с воинской службы в лейб-гвардии. И конечно, в самом привилегированном Кавалергардском полку, откуда че­рез год в звании эстандарт-юнкера пришлось из-за строптивого характе­ра перевестись в лейб-гвардии Семеновский полк. Одновременно юноша делает первые шаги в петербургском светском обществе при участии сво­его кузена Саввы Михайловича Мартынова, который ввел его даже в знаменитый дом Оленина, где буду­щий декабрист впервые увидел Александра Сергеевича Пушкина.

А в начале 1821 г., после солдатского бунта в Семеновском полку, юный подпрапорщик был направлен на Украину, не получив разрешения даже на кратковременное свида­ние с родителями. Лишь однажды, в июле—августе 1823 г., удалось ему еще раз побывать дома, возможно и в Ново-Никольском, когда по­ручению Южного общества он тайно приезжал в Москву для встречи с московскими членами тайного общества.
В декабре 1825 г. М. П. Бестужев-Рюмин вместе с Сергеем Ивановичем Муравьевым-Апостолом возглавил восстание Черниговского полка, а в июле 1826 г. он был казнен в Петропавловской крепости вместе с други­ми вождями декабристов.
Мать декабриста умерла за год до этих событий, а через несколько ме­сяцев после казни сына скончался и отец, П. Н. Бестужев-Рюмин. Его заве­щание вызвало немало толков среди родных и знакомых.
Незадолго пе­ред смертью, отдав двум старшим сыновьям нижегородские имения, он оставил за собой причитавшееся Михаилу сельцо Ново-Никольское, и за­вещал его своей племяннице Марии Степановне Мартыновой, которая вместе с мужем С. М. Мартыновым совершила рискованный шаг, сохра­нив у себя письма и завещание казненного декабриста.
Так Мартыновы стали владельцами сельца Ново-Никольского. При этом стоит отметить, что Савва Михайлович Мартынов, известный всему Петербургу карточ­ный игрок и вольтерьянец, высказывавший вольные мысли, впоследст­вии был знаком Михаилу Юрьевичу Лермонтову и послужил прототипом образа Арбенина в драме «Маскарад».

Если родители Михаила постоянно жили в Ново-Никольском, то Мартыновы не расставались с петербургской жизнью, поручив надзор за имением управляющему.
«Ревизские сказки» свидетельствуют, что в 1827 г. двое крестьян из Ново-Никольского отправлены в ссылку (возможно, это были слуги М. П. Бестужева-Рюмина, находившиеся при нем в полку накануне восстания), дважды встречаются сведения о бегстве крестьян из Новоникольского. Фабричка продолжала работать до середины 18б0-х гг. Через десять лет после смерти М. С. Мартыновой ее дочь Нина Саввична Бем в 1874 г. продала усадьбу с хозяйственными постройками и 187 деся­тинами земли купцу Николаю Яковлевичу Полякову за 45 тысяч рублей.

Старая фабричка уже не действовала, но ее здания оставались неис­пользованными. В 1879 г. Н. Я. Поляков обратился к властям за разреше­нием нового строительства:

«На купленной мною земле Звенигородско­го уезда при деревне Ново-Никольской желаю вновь построить камен­ный двухэтажный корпус для механического ткацкого производства и каменную одноэтажную пристройку к нему». (ЦИАМ. Ф. 54, оп. 136,е.х. 57).

Разрешение было получено, и в 1880 г. вступила в строй новая ткац­кая фабрика, на которой первоначально были заняты около 160 рабо­чих. На более позднем плане мы убеждаемся, что строения старой фаб­рички были снесены, и их место занял ткацкий корпус, а по периметру забора разместились небольшие по площади жилые помещения — «ка­зармы» для рабочих. Рабочий день на фабрике Полякова начинался в 5 часов утра и про­должался до 8 вечера. Многие рабочие ночевали прямо около станков, подложив под себя одежду.
В казарме в двух общих спальнях размеща­лись рабочие «самоткацкого» цеха, оснащенного механическими станка­ми, а семейные рабочие жили по две-три семьи в маленьких каморках. Деревянные нары, застеленные мешками с соломой, составляли все уб­ранство этих помещений.
В «Правилах», вывешенных в казарме, указыва­лось, что рабочие «должны соблюдать тишину во всем и общий порядок, до свистка утром не вставать, а вечером долее 10 часов не сидеть с огнем без уважительной причины… За нарушение штраф 1 рубль».
И это при за­работке 30 копеек в день!
После банкротства и смерти фабриканта предприятие в 1888 г. от его вдовы Прасковьи Васильевны Поляковой за 45 ООО рублей перешло в ру­ки Александра Яковлевича Полякова, основавшего «Товарищество Зна­менской мануфактуры».
Испрашивая у властей разрешение на продолже­ние работ, он сообщает, что при фабрике «предполагается иметь до 120 человек рабочих, 80 на стороне и 40 при фабрике». (Там же. Ф. 51, on. 136, е.х. 58).
Для рабочих планируется строительство двух спален-корпусов: каменного двухэтажного 25×15 аршин и двухэтажного с каменным ни­зом 36×16,5 аршин. Объяснение к ним уже не соответствует предвари­тельной заявке, так как «предполагается проживать на фабрике 47 мужчи­нам и 22 женщинам», а в описании ткацкого корпуса длиной 57 аршин указано, что в нижнем этаже 102 механических станка, а во втором пред­полагается установить 90.
Поляков назначил управляющим фаб­рикой своего сына Александра Александ­ровича.
По сведени­ям 1890 г. на фабрике А. А. Полякова числи­лось 135 рабочих. Новые «Правила вну­треннего распоряд­ка» мало отличаются от тех, что были уста­новлены ранее: за прогул — штраф в размере дневного заработка, начало ра­бот в 5 часов утра, окончание в 8 вечера, обед и отдых с 12 до 2 часов, под воскресные и праздничные дни — оканчивают в 6 вечера.
Но есть и очень важное новшество: «малолетние работают в 2 смены: 1-я сме­на с 8 до 12, с 1 часа до 4 — в школе. 2-я смена с 1 часа до 5, с 9 до 12 в школе». Школа пока не указана в плане строительства, но теперь тре­бования изменились, и хозяева были обязаны заботиться об обучении работающих детей.
В 1896 г. Поляковы провели работы по реконструкции фабрики и ее расширению. (Там же. Ф. 54, оп. 150, ел.39).

Гордостью фабрикантов ста­ло вновь построенное двухэтажное здание образцовых спален для рабо­чих. В четырех просторных комнатах, с кроватями вместо обычных нар, должны были размещаться по 50 человек. Здание было украшено кир­пичным декором и выделялось среди остальных построек (впоследствии в нем размещалась Ново-Никольская семилетняя школа).
Количество ра­бочих увеличилось до 500 человек. Было построено двухэтажное здание артельной столовой с клубом на первом этаже, где в праздничные вечера устраивались спектакли, один из которых был описан В. Я. Брюсовым. Видимо, тогда же было построено двухэтажное здание, на первом этаже которого разместилась школа и на втором богадельня.
Значительно выросло и крестьянское население в сельце Ново-Ни­кольском, которое в 1890 г. составило 290 человек. В 1911 г. здесь числи­лись 65 крестьянских дворов, а при фабрике имелись больница и фаб­ричная 2-классная школа Министерства народного просвещения, распо­ложенная в двухэтажном кирпичном здании, верхний этаж которого за­нимала богадельня.

В годы первой русской революции активными агитаторами среди ра­бочих стали Яков Петрович Морозов и Сергей Лифанов. Новоникольские рабочие в октябре 1905 г. первыми поднялись на стачку и увлекли за со­бой соседние предприятия в Баньках и Павшине. И после поражения ре­волюции, в 1907 г. они продолжали собираться на сходки в Сабуровском лесу. В 1911 г., провожая в последний путь рано умершего Сергея Лифанова, они провели «красные похороны» с митингом и пением революци­онных песен.

Я. П. Морозов после этого митинга был сослан на год в Елец, но по воз­вращении из ссылки вновь приступил к агитации. Рассказывали, что он всегда носил при себе красный платок, который в нужный момент послу­жил бы сигналом к новому выступлению. И в 1917 г. настал день, когда Морозов поднял его, как знамя, со словами: «Товарищи! Царя скинули! Да здравствует революция!»
Борьба еще продолжалась. В октябрьских боях в Москве вместе с от­рядом Дедовской фабрики сражались и Новоникольские дружинники. В 1918 г. фабрика перешла в руки рабочих, которые выбрали «красным ди­ректором» бывшего слесаря СМ. Гаврилина.

В годы гражданской войны при фабрике был открыт детский сад, организованы курсы ликвидации неграмотности и малограмотности, создана школа первой ступени, в ко­торой теперь было семь учителей.
В 1923 г. фабрика закрылась на консервацию, рабочие были переведе­ны на московские предприятия, а среди крестьян активную работу раз­вернула созданная в этом же году комсомольская организация. По сведе­ниям 1924 г. в деревне в 85 дворах проживали 517 человек, в их хозяйст­вах имелись 60 лошадей и 71 корова. Видимо, оставшаяся часть фабрич­ных рабочих образовала совхоз Ново-Никольской фабрики из 11 хо­зяйств и 54 человек, которые имели 2 лошади и 13 коров. Из государст­венных учреждений показаны школа, библиотека и детдом.
После четырехлетнего перерыва возобновила работу фабрика, на­званная именем одного из организаторов профсоюза рабочих-текстиль­щиков. В1931 г. газета «Истринская стройка» (№ 24) сообщала, что на фа­брике им. Лебедева рабочих и служащих 700 человек. По сведениям 1933 г. на ней числились 557 рабочих, объем производства составил 3 954 ты­сяч метров хлопчато-бумажных тканей на сумму 2 332 тысячи рублей.
В марте 1930 г. в деревне из 67 крестьянских домов 43 хозяйства объ­единились в колхоз «Освобожденный труд»). Его председателем и замес­тителем председателя стали комсомольцы Егор Васильевич Галушкин и Василий Васильевич Кашулин.
Газета «Истринская стройка» в 1931 г. (№ 44) сообщала, что колхоз:

  «закончил год в том же составе. Получил пре­мию 150 рублей за перевыполнение хлебозаготовок. К весенней посевной 1931 г. вырос до 93 хозяйста. За время своего существования колхоз приобрел 2 молотилки конных, косилку, 2 жатки, рондаль, конные грабли, картофелесажалку, картофелекопалку, 3 двухлемешных плуга и другое. Оборудована силосная башня на 100 тонн. 50% трудо­способных работает в промышленности (на фабрике Лебедева и в Москве) и принимает участие в колхозных работах в свободное время, в выходные дни (5–6 дней в месяц)».

Многие рабочие фабрики также вступили в колхоз и внесли свой вклад в его развитие. Прежде на крестьянских полях сеяли зерновые и картофель, морковь покупали в Нахабине у крестьянина Рудакова. С по­мощью агрономов перешли к выращиванию капусты, моркови, кормо­вой свеклы, стали получать исключительные клевера. В колхозе стало 75 лошадей. От животноводов были представлены на Всесоюзную сельско­хозяйственную выставку ФА Аношенкина и СЛ. Воробьева.
По сведениям 1939 г. в Ново-Никольском числились 127 хозяйств, а вместе с фабричным поселком 259 жителей. Ново-Никольская школа 1-й ступени в 1937 г. преобразована в школу 2-й ступени. Ее бывший выпу­скник С.М. Елизаров в годы Великой Отечественной войны стал летчи­ком-истребителем, удостоен звания Героя Советского Союза.
Колхоз «Освобожденный труд» в 1945 г. сохранил в своих рядах 230 членов колхоза. При 6 рабочих лошадях большинство работ приходи­лось выполнять вручную. Колхозники посеяли 41 га зерновых, 22 га кар­тофеля, 7 га овощей и 38 га трав, поголовье крупного рогатого скота со­ставило 37 голов, в том числе 9 дойных коров. В 1955 г. это хозяйство во­шло в укрупненный колхоз им. Чапаева, объединивший крестьян Чернева, Гореносова, Ново-Никольского, Аникеевки и Аннина, а в 1957 г. — в совхоз «Ильинское-Усово».

В послевоенные годы многие жители подмосковных селений уходили работать на промышленные предприятия, в результате значительно со­кратилось сельское население.
В дальнейшем границы Ново-Никольского сельсовета значительно расширились, в него были включены Чернево и Аннино, госпиталь, дома больницы, лесопарка и дома отдыха «Опалиха». Общее население сельсо­вета в 1957 г. составило 5 264 человека, а в 1962 г. он был включен в со­став дачного поселка Опалиха.

Многое изменилось в Ново-Никольском. Вдоль Волоколамского шос­се выстроились добротные крестьянские дома, утопающие в зелени са­дов, которые раньше бывали только в барских усадьбах. В окрестностях Новоникольского, за речкой Банькой, расположен большой массив сме­шанных лесов, в котором заметное место занимают столетние дубовые деревья. А на окраине леса, на высоком холме, где когда-то, несколько столетий назад упоминалось село Банское-Борисоглебское, в живопис­ной местности разместились детские лагеря «Зоркий» и «Искра».

Общая тенденция уменьшения сельского населения не затронула деревни, пре­вратившейся фактически в поселок По данным переписи 1989 г., в Ново-Никольском значилось 472 хозяйства и 1 139 постоянных жителей, а в поселке ткацкой фабрики 422 хозяйства и 844 обитателя. Красота мест­ности привлекает сюда массу новых людей. По соседству с селением ак­тивно ведется современная дачная застройка, вырос поселок танхаузов — трехэтажных сблокированных домов, сдан девятиэтажный жилой дом.
В 2005 г. Ново-Никольское вместе с Опалихой вошло в городское поселе­ние Красногорск.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *